АТМОСФЕРА - киберпространство

МЕТАФОРЫ ИНТЕРНЕТА

Anatoly — Thu, 13 Jun 2013 05:34:21 +0000

МЕТАФОРЫ ИНТЕРНЕТА

А.Е.Войскунский

Быть может, всемирная история - это история различной

интонации при произнесении нескольких метафор.

Х.Л.Борхес

Интенсивно развивающийся в последнее десятилетие Интернет, т.е. включающий World-Wide-Web (WWW) конгломерат взаимосвязанных компьютерных сетей, а в конечном счете - компьютеров и работающих с ними людей, привлек пристальное внимание мыслителей, принадлежащих самым разным областям знания (впрочем, и незнания тоже). Среди них гуманитарии - философы, политики и политологи, теологи, экономисты, социологи, лингвисты, этнографы, коммуникативисты, психологи, а также специалисты в области технических наук - электроники, математики, программирования, связи и др. Конкретные же профессии рядовых пользователей Интернета столь же разнообразны, как всеобщий реестр человеческих занятий и специальностей. Вдобавок к этому интерес к Интернету объединяет немало неспециалистов - к примеру, детей, еще не выбравших и/или не успевших получить специальность. Интернет и WWW превратились в чрезвычайно существенный фактор индивидуального и общественного развития, став привлекательными для сотен миллионов людей (по разным подсчетам - не менее 250 миллионов, а может статься, и вдвое больше), среди которых множество тех, кто ранее не помышлял о применении компьютеров.

Tags:

WWW-Линки

инфо-лингводидактика

информационные технологии (история)

кибер-инфо технологии

киберпространство

кибертекст

Links:

К источнику

Перевернутые пирамиды в киберпространстве

Anatoly — Wed, 16 May 2012 10:53:23 +0000

Перевернутые пирамиды в киберпространстве

Inverted Pyramids in Cyberspace (June 1996)
автор: Якоб Нильсен
перевод: Александр Качанов

Это краткое введение может послужить примером стиля письма, который называется "перевернутая пирамида": все начинается с вывода. Если бы я писал статью о фреймах, за первой фразой я бы привел один два примера того, почему фреймы - это плохо (например, нельзя поставить закладку и просмотреть документ перед печатью), и закончил бы статью обсуждением фундаментальных вопросов (фреймы противоречат фундаментальной модели работы пользователя в Web, который состоит из единичных страниц).

Tags:

Links:

Контент в киберпространстве

Anatoly — Tue, 15 May 2012 10:00:13 +0000

В киберпространстве произошло гегелевское преодоление формы произведения через ее фрагментацию, мультипликацию и микширование. Форма как внешнее представление и система взаимосвязей объекта утратила свою единичность, целостность и статичность и приобрела множественность, делимость и динамизм. Эта перемена привела к тому, что охрана объектов авторского права и смежных прав на основе формы стала практически нереализуемой.

Tags:

WWW-Линки

киберпространство

Links:

К источнику

Киберпространство — новый дом разума

Anatoly — Tue, 15 May 2012 09:44:26 +0000

Tags:

WWW-Линки

киберпространство

Links:

К источнику

Многоязычие в киберпространстве

Anatoly — Tue, 15 May 2012 09:23:10 +0000

Во Всемирной декларации о культурном разнообразии, принятой ЮНЕСКО в 2001 г., культурное разнообразие понимается как часть общечеловеческого наследия. Основой культурного разнообразия является разнообразие языковое, а языки – важнейший фактор движения на пути к устойчивому развитию общества.

Неоспорим тот факт, что языки играют решающую роль в обеспечении качественного образования, распространения знаний, способствуют улучшению социальной интеграции и экономическому развитию. Именно поэтому невозможно переоценить значимость и важность языковых проблем как для всего мира, так и для России, являющейся многонациональным и многоязычным государством (в нашей стране говорят на 180 языках, около 40 признаны официальными). К сожалению, глобализация в её технологических, экономических, политических и социокультурных проявлениях приводит к ускоренному вымиранию языков, а, по мнению экспертов, существует вероятность, что при бездействии общества к концу XXI в. останется лишь 10% существующих 7 тысяч языков мира. Однако есть надежда, что современные информационные технологии, сохранение и развитие языков в киберпространстве позволят замедлить эти опасные процессы.

Tags:

Links:

Словарь виртуальности. Возможности киберпространства

Anatoly — Sat, 24 Mar 2012 06:44:36 +0000

Майкл Хайм
Метафизика виртуальной реальности
От наивного реализма к ирреализму

Все ли миры символичны? Включая тот, что мы наивно считаем реальным, воспринимая его своими физическими чувствами? Такие современные философы, как Нельсон Гудмэн и Ричард Рорти, считают все миры - не только мир рассказов и фильмов - возможными символическими конструктами. Наука, религия и искусство предлагают свои версии, которые по-разному создаются, проверяются и усваиваются, - каждую со своей функцией и степенью правильности. Каждый мир создается из предыдущего мира (миров), и всякий процесс миротворения идет путем композиции или декомпозиции предыдущего материала, повторений или создания новых моделей, путем вычеркиваний и дополнений, путем организации и упорядочивания различных аспектов этого мира (миров). Испытанный способ проследить такое многообразие - сравнить словарь погодных терминов у эскимоса и у серфингистов из Южной Каролины.
Когда вселенная взорвалась в множественность? Начиная с Иммануила Канта, философия постепенно развивалась от идеи уникальной реальности единственного неизменного мира к идее множества миров. Кант элиминировал понятие мира заранее данного, поместив основные формы не во внешний мир, но в человеческое сознание. Категории рассудка (причинность и материя) вместе с формами чувственного познания (пространство и время) упорядочивают хаотические данные чувственного восприятия, отливая опыт в интеллигибельную и коммуникабельную структуру. Но и Кант, чтобы упорядочить наше представление о мире, по-прежнему постулировал монистический идеал единства. Мир, который мы создаем, думал он, стремится к единству, которое разделяют все. Кант отстаивал ньютоновскую науку своей эпохи, исходя из учения о якобы абсолютных формах, помещенных в человеческом суждении.
Философы после Канта постепенно сводили его монистическое единство на нет, пока в ХХ столетии квантовая теория не лишила науку той связности, которую Кант считал для науки существенной. Теперь, когда наука открыта множественности и неопределенности, многие философы приветствуют множественность мира. Например, в наши дни Нельсон Гудмэн говорит: "Наше пристрастие к одному миру удовлетворяется в разное время и в разных целях множеством различных способов. Не только движение, происхождение, вес, порядок, но даже сама реальность относительна". "Пути творения мира" Гудмэна, в которых он выдвигает учение об ирреализме, могут стать для творцов виртуальной реальности букварем.

Реализм и ирреализм - одинаково нереалистично

Однако у ирреализма может оказаться короткое дыхание. Возможно, нам понадобится опереться на понятие реального мира - пусть не из абстрактных убеждений, но по крайней мере из-за препятствий, чинимых нашим системам виртуальной реальности реальностью данной. Необузданное умножение миров взывает к здравому смыслу, к связи с реальностью, к метафизическому обоснованию. Кант отбросил метафизические теории как пустые софизмы и интеллектуальные игры шарлатанов. Философы ХХ столетия от Витгенштейна и Хайдеггера до Карнапа и Айера в вытеснении метафизики последовали примеру Канта, считая ее либо пустым вращением языковых колес, либо поиском следов призраков, либо просто логической ошибкой. Для этой линии мышления реальность как серьезное понятие потеряла свое значение. Будущие ВР-технологии могут привести к изменениям в этой общей мыслительной направленности и бросить на классическую метафизику новый свет. Следующее столетие может снова углубиться в древнюю область метафизики, раскопанную орудиями смоделированной компьютером виртуальной реальности, метафизической машиной. И, напротив, виртуальные реальности могут обогатиться, сохраняя с реальным миром некоторые отношения, но не становясь скучными или приземленными.
Прежде чем соотнести термины "реальность" и "виртуальный" друг с другом, в них необходимо разобраться. Внести ясность, я считаю, может как современное использование термина, так и употребление его дальних предшественников.

Словарь виртуальности

"Виртуальный" в его современном употреблении в словосочетании "виртуальная реальность" берет начало в компьютерной инженерии. Специалисты по компьютерам обозначают "виртуальной памятью" компьютер РАМ, работающий в таком режиме, будто у него за жесткой арматурой есть память. Термин "виртуальный" подошел для обозначения разнообразных компьютерных явлений - от виртуальной почты до целых рабочих групп на компьютерных сетях, до виртуальных библиотек и даже виртуальных университетов. В каждом из этих случаев прилагательное относится к реальности неформальной. Когда же мы называем виртуальным пространством киберпространство, то имеем в виду пространство не вполне действительное, нечто существующее по контрасту с реальным жестко структурированным пространством, но работающее как реальное. Нам представляется, что киберпространство занимает в рамках реального пространства определенное место.
     "Виртуальный" в "виртуальной реальности" восходит к лингвистическому разграничению, сформулированному в средневековой Европе. Средневековый логик Дунс Скот (ум. в 1308) придал термину коннотации, ставшие традиционными. Его латинское virtus было главным пунктом его теории реальности. Он настаивал на том, что понятие вещи содержит в себе эмпирические атрибуты не формально (как если бы вещь существовала отдельно от эмпирических наблюдений), но виртуально. Хотя для понимания свойств вещи нам может понадобиться углубиться в наш опыт, продолжает Скот, сама реальная вещь уже содержит в своем единстве множество эмпирических качеств, но содержит виртуально - в противном случае все они не закрепились бы как качества этой вещи. Термин "виртуальный" Скот использовал для того, чтобы преодолеть пропасть между формально единой реальностью (предполагаемой нашими концептуальными ожиданиями) и нашим неупорядоченно-разнообразным опытом. Сходным образом в наши дни мы используем термин "виртуальный", чтобы пробить брешь между данной нам средой и будущим уровнем достижимой человеческой деятельности. Виртуальное пространство - как противоположность естественному физическому пространству - содержит информационный эквивалент вещей. Виртуальное пространство заставляет нас чувствовать, будто бы мы имеем дело прямо с физической реальностью. Будто бы...
     Наше "будто бы" приближается к термину Скота, который, подобно другим классическим метафизикам, мог предполагать, что наши представления точно совпадают с неизменными сущностями вещей. Скот мог отдать некоторые аспекты опыта чисто виртуальной реальности, поскольку верил, что его первоначальный опыт уже представляет "реальную реальность", если воспользоваться странным выражением Платона. Классическая и средневековая философия уравнивала реальность с постоянными свойствами опыта, и этот наивный реализм упрочивал положение человеческих существ в мире. Люди средневековья верили, что якорь их жизни в мире держит вся сила всемогущего, неизменного Бога.
     Мы не можем поместить якорь нашей реальности в центр этого флуктуирующего, изменяющегося мира. Никакая универсальная божественность не придаст вещам неизменной стабильности. Но мы нуждаемся в толике метафизической устойчивости, чтобы, как я думаю, повысить значение миров виртуальных. Виртуальный мир может быть виртуальным только до тех пор, пока он может контрастировать с реальным. Виртуальные миры могут в таком случае создавать ауру воображаемой реальности, множественность, которая будет скорее игровой, чем безумной.
     Виртуальный мир должен быть не вполне реальным, иначе он перестанет будить воображение. Нечто-не-вполне-реальное стимулирует силу нашего воображения и представления. Воображение позволяет нам взять то, что мы читаем или слышим и перевести символические компоненты в духовное зрение. Это видение выходит за пределы нашей физической реальности, так что с точки зрения телесного существования воображение - это бегство даже притом, что воображение часто вносит в нашу жизнь новые факторы, которые иногда побуждают нас изменить реальные условия.
     Воображение по большей части воспринимает для того, чтобы создавать. Мы берем слова рассказа или мерцающие кадры фильма и пересоздаем их содержание, выстраивая детали повествования сообразно своему пониманию. Особо мы активны в получении информации, если задействовано одно чувство - обоняние или осязание. Все остальные чувства подсознательно склонны к пересозданию содержания. Но воображение всегда оставляет далеко позади границы нашего физического существования, и потому оно "всего лишь" воображение. Потому оно не реальность. Когда художница уносит себя сквозь фреску, именно наше воображение завершает ее творение.

Возможности киберпространства

Киберпространство также пробуждает наше восприятие. Киберпространство - это большая электронная сеть, в которой свернуты виртуальные реальности. Виртуальная реальность - только один из многих типов явлений внутри электронного пространства. Подобно всякому медиуму, киберпространство вовлекает в общение. В структуре сегодняшнего мира киберпространство - это набор ориентированных точек, по которым мы находим наш путь среди невероятного количества информации. Работая на компьютерах коллективного пользования типа 960 или YАХ 6320, мы должны научиться в общих чертах составлять мыслительную карту управления системой. Без карты, знакомой нам чисто подсознательно, мы быстро потеряем дорогу в обилии информации.
     Использование переносных компьютеров, впрочем, требует также сознавать, как связаны база, электронно-лучевая трубка, клавиатура и дисковод, даже если сам рисунок будет носить характер мифологический или антропоморфный - лишь бы работал. У магнитной памяти нет для физических тел никаких трехмерных точек, поэтому нам надо развивать наше внутреннее чувство топологической реальности. Внутренняя карта, создаваемая нами для себя, вкупе с программным обеспечением - это и есть киберпространство.
     Подобная ментальная карта уподобляется полномасштабной виртуальной реальности, как радио телевидению или телевидение - трехмерному физическому опыту. В своей простейшей форме киберпространство активизирует творческое воображение пользователя. Усложняясь, киберпространство развивает подражания реальному миру, а затем виртуальные реальности.
     Киберпространство Вильяма Гибсона представляет картину международного бизнес-сообщества как трехмерную видеоигру. Пользователи Гибсона подключаются к ней через панель компьютера с электродами, введенными прямо в память машины. Тело пользователя управляет клавиатурой, в то время как его мозг блуждает по компьютерной матрице. Пользователь ощущает свое тело как "мясо", как совершенно пассивный материал компьютерного киберпространства, тогда как одинокий ум блаженно живет сам по себе. Его роман описывает пассивность киберпространства как согласованную галлюцинацию... Графическое представление данных, абстрагированное ото всех банков данных любого компьютера. Немыслимая сложность. С активной стороны пользователь ищет "световых контуров в отрицательном пространстве сознания".

Виртуальные реальности без онтологической защиты

Проблемы возникают с виртуальной реальностью, а не с киберпространством. Мне не требуется воображать мое физическое вхождение в виртуальный мир. Компьютерная виртуальная реальность скоро даст мне возможность взять мое тело с собой - либо с помощью чувствительного интерфейса, либо с помощью портретного изображения от третьего лица. Степень правдоподобности в принципе неограниченна. Именно эта правдоподобность может превратиться в ирреализм там, где виртуальные миры неотличимы от настоящих, где виртуальная реальность становится мягкой и земной, где переживания пользователей пассивны подобно наркотическим галлюцинациям. Если Шопенгауэр прав, утверждая, что мы неисправимо метафизические животные, то это ирреализм попирает нечто, в чем мы нуждаемся, и ставит созданию виртуальной реальности возможный предел.
Как можно сохранить контраст между виртуальным и реальным мирами? Как могут виртуальные реальности сохранить присущий им контраст с реальностью настоящей - так, чтобы у нас оставался метафизический стимул к творчеству и активному использованию нашего воображения в киберпространстве? Какой якорь удержит виртуальные миры в виртуальности? Здесь не место разворачивать полномасштабную "битву Титанов", как назвал метафизику Платон. Но я хочу указать на некоторые экзистенциальные аспекты реального мира, позволяющие предотвратить уплощение мира виртуального до сухого. Эти экзистенциальные свойства, вытекающие из философии ХХ века, остаются открытыми для обсуждения. Виртуальные миры будят воображение только в том случае, если они не просто воспроизводят существующие свойства реальности, но преобразуют их, выводя за рамки простого распознавания. К таким чертам реального мира я отношу: смертность/рождаемость, переходы между прошлым и будущим и тревогу.

Три крюка якоря реальности

Экзистенциально осмысляемый реальный мир функционирует, имея в себе встроенные рамки. Эти рамки задают параметры значению человека. Один из этих параметров, неизбежность нашей смерти, маркирует человеческое существование как конечное. Из-за ограниченности жизни мы делим наши жизни на периоды подобно тому, как расписываем порядок работы. Мы рождены в определенное время (рождаемость) и растем внутри различных взаимодействий (родственные отношения). Эти рамки накладывают на реальность экзистенциальные параметры, давая нам почувствовать нашу укорененность на земле (отдельной планете с хрупкими экосистемами). Смертность / рождаемость принадлежит к якорям реальности.
     Другая рамка реальности - темпоральность, предопределенный переход событий из прошлого в будущее, в нашу память или историю. В принципе невозможно стереть ничего из того, что произошло с нами за время жизни. То, что немецкий язык называет "раз-и-навсегдашность", придает поступкам характер уникальных и безвозвратных. Это свойство переноса отличает реальность от любого преходящего развлечения или мгновенной галлюцинации. Наконец, в силу временного характера форм биологической жизни наш реальный мир пронизан чувством хрупкости и ненадежности, часто обманывает наши ожидания. Возможность физического ущерба в реальном мире придает нам подчеркнутую серьезность, острота которой скрывается за случайными фразами типа: "Будь внимателен". Мы беспокоимся, потому что хрупки. Человеческое существование и отмечено этими тремя свойствами, которые придают нашему опыту разные степени реальности. Они нас привязывают.
     В таком случае должны ли искусственные миры быть свободными от смерти, боли, раздражителей? Отказ от этих ограничителей может лишить виртуальность какой бы то ни было степени реальности. Однако просто встроить их, как иногда делает литература, значит получить поверх реального мира пустое зеркало, простое отображение, к которому мы привязаны. (Я думаю о Бобби Ньюмарке в "Нулевом счете" и о мертвом мальчике Уилсоне, вынесенном на носилках). Настоящее киберпространство должно делать большее - будить воображение, а не повторять мир. Виртуальная реальность могла бы стать местом отображения, но отображение должно порождать философию, а не избыточность.). "Философия, - сказал Уильям Джеймс, - это привычка всегда видеть альтернативу". Киберпространство может содержать много чередующихся миров, но альтернативность другого мира сосредоточена в его способности пробуждать в нас другие мысли и чувства.
     Любой мир нуждается в рамках и конечной структуре. Но какие аспекты реального (существующего) мира могут привлечь наше внимание и подстегнуть воображение? Время должно быть встроено, но его вычисление не должно дублировать естественное время. Время могло бы иметь пространственность сфокусированной проекции или исчисляться ритуалами отдыха. Опасность и предусмотрительность пропитывают реальный (существующий) мир, но виртуальная реальность может предложить полную безопасность, подобную закону святости в религиозных культурах. Забота всегда будет присуща человеку, но с помощью умных программных помощников она не будет столь тяжела для нас.
     Изначально виртуальная реальность - это философский опыт - возможно, возвышающий или устрашающий. Возвышенному, как это определил Кант, свойственен холод в позвоночнике, происходящий от осознания того, сколь малы наши конечные восприятия перед лицом бесконечности возможного, перед лицом виртуальных миров, в которые мы можем войти и поселиться. Конечная цель виртуального мира - так распутать рамки мира реального, чтобы мы могли поднять якорь - не дрейфовать без цели, но исследовать возможности бросить его в других местах и, быть может, найти обратную дорогу к той наиболее примитивной и властной альтернативе, что воплощена в вопросе Лейбница: "Почему есть все, а не ничего?"

Tags:

Links:

О происхождении гипер- и кибертекстов

Anatoly — Wed, 01 Feb 2012 17:05:00 +0000

О. В. Сергеева Блоги и вики как тексты представляют собой явления, обозначаемые понятиями «гипертекст» и «кибертекст». При всей их звуковой схожести эти понятия, «гипер-» и «кибер-», как я полагаю, стоит различать. Характеристики гипер- и кибертекстов по сравнению с традиционными линейными, представленными в печатных книгах, можно обозначить, изучая практику становления текстов новых медиа. <strong>Происхождение гипер- и кибертекстов</strong> Концепция гипертекста связана с поисками такого формата для хранения и представления идей, который приближался бы к принципу работы человеческого мозга. Процесс мышления строится на ассоциациях, следовательно, фиксация мыслей в текстовом формате должна структурироваться согласно тем же самым принципам. Идеи о пределах выразительных возможностей традиционных текстов, запечатленных на бумаге, начали высказываться с середины XX века. Американский философ и теоретик в сфере информационных технологий Т. Нельсон в 1965 году провозгласил, что система книги не позволяет гибко приспосабливаться к интересам специфического читателя, однако система с компьютерно-управляемым дисплеем и ассоциированными множествами памяти создает новую удобную среду, позволяющую читателю находить его уровень, удовлетворять его вкус. Согласно утверждению Т. Нельсона термин «гипертекст» был изобретен уже в 1963 году, двумя годами раньше, чем это слово впервые появилось в печати. Концепция гипертекста излагалась Т. Нельсоном на конференции, состоявшейся в августе 1965 года, и была опубликована в итоговых материалах. В формировании концепции гипертекста фундаментальную роль сыграла идея Т. Нельсона о том, что ход размышления человека является нелинейным. «Мы думаем гипертекстуально, мы говорим гипертекстуально, так почему же мы не пишем гипертекстуально? Традиционное письмо подобно процессу преобразования дерева мыслей в их частокол» - таковы основные доводы Т. Нельсона в поддержку нового для середины XX века вида записи информации [7, 205]. В 60-е гг., давая определение гипертекста, Т. Нельсон подчеркивал, что гипертекст – это совокупность связанного материала, который почти невозможно хранить и представлять на бумаге, оптимальной и естественной средой для гипертекста является компьютер. Однако, в работе «Литературные механизмы» Вслед за Т. Нельсоном целый ряд исследователей приступили к техническому воплощению гипертекста. Инженер-информатик Дуглас Энгельбарт, глава Исследовательского центра роста в Сан-Франциско, был очарован способами, которыми вычислительная технология могла использоваться для усиления человеческого интеллекта. В результате его работа также послужила развитию концепции гипертекста и гипермедиа. Воплощая свои идеи на практике, Д. Энгельбарт соединил в виртуальное сетевое сообщество весь персонал организации, где он работал. В 1968 году Д. Энгельбарт на конференции специалистов по компьютерным технологиям организовал демонстрацию своей работы, что было не менее замечательно по воспоминаниям очевидцев, чем то, как если бы этот ученый посадил НЛО на лужайке Белого дома. На той конференции Д. Энгельбарт представил устройство ―oNLine System‖ (NLS), на платформе которого действовал интерактивный журнал, сохраняющий более чем 100 тыс. статей, сообщений, записок, связанных перекрестными ссылками, все из которых были доступны через связи гипертекста. Его выступление включало также «живую» видеоконференцию с сотрудниками, находящимися в лаборатории на расстоянии 30 миль. Прошедшая демонстрация впервые показала, что компьютерная технология может быть интерактивной, изданной в 1981 году, это определение им было несколько пересмотрено и изменено, поскольку Т. Нельсон явно включил туда также и печатные тексты, констатировав: «Под гипертекстом я просто подразумеваю произведение, содержание которого представлено в неупорядоченной нелинейной последовательности» [7, 207]. . Однако стремления Д. Энгельбарта были далеки от простой разработки интерактивного инструмента для человеческого труда или развлечения. В его работе ключевую роль играли идеи о том, каким образом действует человеческое сознание, строящееся не по строго линейному принципу, а как сеть мыслей. Используя сетевой принцип строения гипертекста, он теоретизировал о том, что может сделать интеллект людей более эффективным, и пытался создать метод совместного распределения знания. Название его книги 1962 года, в которой изложены основы NLS, определяет логику видения Энгельбарта: книга называлась «Усиление интеллекта человека: обоснование концепции». Идеи Д. Энгельбарта опережали свое время, и даже сегодня его вклад обычно широко не известен. Молодой программист, неизвестный никому вне пределов CERN (Centre Européen pour la Recherche Nucléaire, швейцарской лаборатории ядерной физики), независимо от ранее сделанных другими исследователями разработок повторно изобрел гипертекст. Это был англичанин Тим Бернерс-Ли, именно он, в конечном счете, создал «всемирную паутину». Он написал в своей книге «Сплетая сеть», что когда он приступал к работе в 1980 году по программе, названной им «Enquire» (сокращение от Enquire Within Upon Everything), он был смутно знаком с работой Т. Нельсона, и не знал идей Д. Энгельбарта. Задача «Enquire» состояла в том, чтобы решить немалые проблемы координации данных CERN'а. Лаборатория имела огромный массив информации по большому количеству исследований, сохраненных на множестве компьютеров и во множестве форматов. Проектируемый Т. Бернерсом-Ли «Enquire» должен был стать ключом решения этой проблемы. «Enquire» работал по принципу карты, сводящей в единую систему все сведения: страницы в системе напоминали перечень, и единственный способ создать новые страницы состоял в том, чтобы связаться с уже существующими. «Enquire» имел два вида гиперсвязей: «внутренние» – соединяли данные между страницами в отдельном файле, и «внешние» – соединяли различные файлы. Это мало чем отличалось от сети, разработанной Т. Бернерсом-Ли позже. Когда Т. Бернерс-Ли начал свою работу, гипертекст использовался главным образом в пределах программ и баз данных, открывая читателям переход от одной части базы данных к информации, сохраненной в другой части. Инновация Т. Бернерса-Ли, имевшего опыт администратора компьютерной сети, состояла в том, что гипертекст стал соединять данные компьютеров «во внешнем мире» за пределами организации. Это было важно в CERN’е, где связывались компьютеры в различных зданиях и в некоторых отдаленных местах. Найденное Т. Бернерсом-Ли решение не заставляло несовместимые машины соответствовать единственному стандарту, но оно синхронизировало хранящиеся данные. Синхронизация достигалась созданием HTTP, компьютерного языка, который сделал возможным работу в широких сетях, как это делает сегодня Интернет. Когда в 1992 году World Wide Web, «Всемирная паутина», была предана гласности, концепция соединения всего со всем через гипертекст, когда-то предложенная Т. Нельсоном, была осознана и понята в полной мере. После того, как в начале 1993 года был выпущен мозаичный браузер (то есть программа для просмотра веб-страниц), гипертекст часто стали называть наиболее революционной новой формой технологии коммуникации начиная с появления телевидения - и возможно наиболее существенной - начиная с изобретения печати И. Гутенбергом, поскольку произошла демократизация и чтения, и письма. Возникнув, сеть продолжает расти, и, кроме того, гипертекст развивается в других интерактивных медиа, например, в электронных книгах (e-book), видео играх и интерактивном телевидении. В итоге благодаря развитию компьютерных технологий и обоснованию логики нелинейного текста оформился гипертекстовый формат, то есть такая организация пространства содержания, которая предполагает любую, зависящую от читателя, последовательность связи элементов текста. И если процесс мышления есть сложное единство инсайтов, то и гипертекст воспроизводится как сеть смысловых элементов, отражающих движение мысли или ассоциативных озарений человека. Цифровые системы для информационного хранения и редактирования, обычно известные как базы данных, показали новые пути использования текстового материала. В созданной компьютерной базе данных «поверхность чтения» была отделена от сохраненной информации. Такая конструкция разделила «непосредственно текст» на два независимых технологических уровня: интерфейс и носитель данных. Социальное значение данного изобретения состояло в том, что массивы данных могли просматриваться, изучаться и обновляться несколькими людьми сразу из различных мест на земном шаре. Оформились действия, которые значительно изменили практики, называемые нами «чтение» и «письмо». Итак, в середине XX столетия с изобретением компьютеров стало понятно, что появилась новая технология работы с текстом, потенциально более гибкая, чем любая предшествующая среда, что вызвало всплеск исследований тех изменений, которые начали происходить в человеческом восприятии информации. Дж. Ландау и П. Дэлани в работе 1991 года « Гипертекст, гипермедиа и исследования литературы: состояние гуманитарной науки» [8] наметили глубокие сдвиги в отношениях между читателями и авторами, между аудиторией и создателями текстов. Автор традиционно был полностью ответственен, предлагая читателю последовательность развития сюжета, а гипертекст дает в руки читателя гораздо большие возможности контроля над текстом. Эти новые возможности стали поводом для авторских экспериментов. Например, оформилось направление, так называемой, дигитальной литературы, один из представителей которой, М. Джойс, написал новеллу «Полдень» в виде блоков электронного текста, предлагая читателю выбрать связи между отрывками, чтобы составить их в любом желательном порядке. В такой ситуации читающий берет на себя ответственность за конечный результат произведения, а автор лишь создает структуру истории. Гипертекст, раздвигая рамки книги, объединяющей последовательно пронумерованные страницы, изменяет принятые ранее идеи авторства, авторского права и творчества. Производимые этим эффекты в рамках культуры и технологии культурной памяти столь же важны, как и те, что когда-то происходили благодаря распространению письменности и книгопечатания. Принимая во внимание, что гипертекст на CD-ROM все-таки ограничивает читательские желания – куда читатель может «пойти», Интернет, как массивный набор баз данных мультимедиа информации, приглашает читателя на «сетевой серфинг». Ссылки в онлайновых текстах постоянно призывают читателя переместиться на другую страницу. Кроме того, вебсайты появляются и исчезают ежедневно, и обновленные файлы заменяют существовавшие до них часто без сохранения предыдущей информации. Динамичное пространство, в которое мы входим благодаря компьютеру, называют киберпространством или кибертекстом. Так, если «гипер» означает «сверхтекст» или пространство содержания без границ, могущее расширяться и соединять сколь угодно большое количество отдельных компонентов информации, то «кибер» (или «cyber») отражает новые возможности управления и конструирования содержания текста всеми читателями-пользователями, а не только автором. Слово «кибер» - нечто искусственное, генерируемое «умной машиной» - пришло в современный словарь со словом «кибернетика». Кибернетическая теория сосредоточена на исследовании искусственного интеллекта и на коммуникации между людьми и компьютерами. Именно этот интерес к отношениям людей и компьютеров привел к созданию производных слов от «кибернетики». Вероятно, наиболее известные – «киборг» и «киберпространство», другие слова формировались посредством комбинации корня «кибер» с привычными словами. В полученных неологизмах смысл регулирования и управления, содержащийся в слове «кибернетика», исчезает, а на первом плане оказываются различные типы установленных компьютером социальных отношений. Так, понятие «киберпространство» относится к Интернету как к среде, генерируемой при помощи компьютеров. Термин был придуман автором-фантастом В. Гибсоном для описания мира будущего, в котором люди смогут погружать себя в графически созданный мир. Киберпространство в значении интернет-пространство привело к целой череде слов, относящихся к действиям, которые люди производят в Интернете (например, кибердемократия, киберкультура, кибертекст). Кибертекст изменяет стандарты и ритмы чтения, но также подрывает власть и полномочия автора и устойчивость/неподвижность текста. Среди ученых, анализирующих феномен кибертекста, выделяется, например, норвежский исследователь Э. Аарсет, который вводит термин «эрго-текст» [3] или «ergodic», для того чтобы описать текст, части которого воспроизводятся для обращающегося к ним человека благодаря активным усилиям самого человека. Э. Аарсет проводит различие между эрго- и неэрголитературой, считая, что компьютерная революция дала жизнь ненарративной литературе, к которой относятся и компьютерные игры. В эрго-литературе читатель должен постоянно участвовать и создавать траекторию движения по тексту, выбирая между различными альтернативами. Другими словами, человеку нужно постоянно работать с текстом («эрго» – работа). По поводу читательской работы можно возразить, что читающий роман Л. Толстого «Война и мир» также прилагает усилия, но в эрго-литературе реализуется работа другого рода: обращение к эрго-текстам связано с действиями читателя в развитии логики произведения. Например, в эрго-литературе читатель должен выбрать, в каком направлении идти, с кем из нападающих сражаться, кого из действующих лиц активировать и т.п. В традиционных книгах читатель может выбирать, какую главу книги читать в первую очередь или, стоит ли перейти от данной страницы к странице с примечаниями. Выбор есть, но он не изменяет концепции произведения, и, напротив, в эрго-тексте усилия читателя имеют далеко идущие последствия - могут, помимо прочего, привести к быстрой смерти героя. «Чтение сноски» в эрго-литературе изменяет развитие сюжета, чего нет в традиционных текстовых форматах. Возможно, лучший пример древнего прообраза современного кибертекста – «Книга перемен», известное произведение китайской пророческой мудрости. Намного более простыми примерами нелинейных текстов, которые требуют от читателя усилий по «сборке» составляющих их частей, являются некоторые из «каллиграмм» начала XX века поэта Г. Аполлинера. Слова этих поэм распространяются в нескольких направлениях, формируя на странице для читателя картину без ясной последовательности строчек. Еще один пример – пьеса 1936 года «Ночь 16 января» американской писательницы русского происхождения A. Рэнд [13] строится как судебное заседание, где члены суда выбираются из зрителей. Пьеса имеет разные окончания в зависимости от приговора суда. В начале 1960-х гг. французский писатель М. Сапорта опубликовал «Композицию номер 1», роман со страницами подобными колоде карт, которые можно перетасовывать и читать в любой последовательности. Произведение создано таким способом, что любая комбинация пластична и открыта для изменений. Довольно известный пример по созданию активных текстов принадлежит французскому поэту Р. Кьюини с его работой «Сто тысяч миллиардов поэм» [12], которая является «механической» книгой, продуцирующей сонеты: 10 ромбов и 14 линий способны к созданию 10 С точки зрения возможностей интерактивного участия эрго-тексты разнообразны, и американский автор М. Джойс предлагает различать «разведывательный кибертекст» и «конструктивный кибертекст». Разведывательный кибертекст – широко распространенный формат, позволяющей пользователю «разведывать» путь в массиве информации, исходя из своих интересов. Понятие «конструктивный кибертекст» относится к таким пространствам содержания, в рамках которых пользователь может самостоятельно создавать или изменять объекты. При сравнении уровня интерактивности разведывательного и конструктивного текстов можно заметить: первый вовлекает читателя в создание «пути» чтения текста, второй – в создание новых деталей текста. Обобщая историю информационных изобретений, подчеркну важность разделения понятий «гипертекст» и «кибертекст». Термин «гипертекст» появился гораздо раньше, он отражает эксперименты с нелинейным структурированием содержания произведений. Идея интертекстуальности, взаимоприсутствия нескольких текстов стала одной из интеллектуальных находок социальной теории эпохи лингвистического поворота. К сегодняшнему дню сложилась авторитетная традиция изучения гипертекста, освещение которой находится за пределами задач, решаемых в данной статье. В настоящей работе показывается, как техническая история новых медиа стимулировала рождение еще одного актуального концепта – понятия «кибертекст». Кибертекст, как я полагаю, неразрывно связан с появлением Интернета и персональным опытом любого человека «входить в содержание» произведения. Такими киберпроизведениями могут быть персональные страницы в социальных сетях, онлайновые компьютерные игры, блоги. Если гипертекст осмыслялся как явление ситуации постмодерна, то кибертекст соответствует состоянию общества и культуры, которое можно назвать «постпост-». Постпостсоциальность впитала многие тенденции конца модерна, но вместе с тем отличается стабилизационным сознанием. На смену игровому отношению к действительности приходит понимание вездесущности социальных правил, действующих, в том числе, и в киберпространстве , пришедшее к нам из эпохи династии Чжоу (1122-770 до н.э). «Книга перемен» составлена из шестидесяти четырех символов или гексаграмм, являющихся двойными комбинациями ровных и ломаных линий. Гексаграмма включает главный текст и шесть маленьких, по одному для каждой линии. Манипулируя, можно соединять тексты двух гексаграмм, производя один из 4,096 возможных текстов. Полученное высказывание содержит ответ на вопрос, который читатель-пользователь записал заранее (например, «сколько риса я должен посеять в этом году?»). Система Книги Перемен вдохновила Г. В. фон Лейбница, создавшего бинарную математику, используемую сегодняшними цифровыми компьютерами. 14 сонетов. В последние десятилетия несколько романов были идентифицированы как эрго-литература: особо можно отметь творчество М. Павича («Пейзаж, нарисованный чаем» 1990 года и др.). Разнообразие конструкций, используемых в этих текстах, и изобретательность авторов демонстрируют то, как бумага может сохранять и транслировать тексты, построенные по принципу эрго-литературы.

Tags:

компьютерная лингводидактика